Лена

Лена вышла из квартиры ясным летним утром. Пока она спускалась по ступенькам вниз, она одела черные очки, чтобы никто не увидел ее заплаканных глаз. Пару сморканий в подъезде – и Лена на улице. Кивнула соседке тете Маше и пошла вперед, размышляя. Ноги сами понесли ее в рощицу недалеко от дома. «Ну почему, почему они хоть одно воскресенье не могут не поругаться?!» -- думала она про родителей. В голове Лена все еще слышала ругань и крики, и они бередили ей душу. «Вот у Кати, -- думала девочка, -- такие хорошие родители: всегда ходят под ручку и улыбаются. Наверняка, они не обзывают друг друга такими грязными словами, как мои. И как им не понять, что мне больно, больно слышать их ругань! У меня же никого нет, кроме них! Друзья? – Да ладно, с ними только прикольно болтать, когда хорошо, а так они не поймут. Да и вообще, стыдно…» Лена стеснялась рассказывать друзьям, что у нее в семье нелады между родителями. Только одной своей взрослой подруге она доверила эту тайну. Катя была на 7 лет старше Лены и уже училась в Университете на 3м курсе, но никогда не смотрела на нее свысока. Она всегда слушала ее внимательно и как будто старалась понять. Иногда даже давала дельные советы. Вот и сейчас Лена вспомнила, как она в последний раз жаловалась Кате на семейный проблемы, а Катя вдруг встала со скамейки и стала осторожно перебирать густую листву кустов. «Лена, -- сказала Катя, -- когда тебе грустно, поговори с природой и послушай, что она тебе скажет».

«А может, пришло время последовать этому совету? – подумала Лена. – А, всё равно нечего терять!» И она сказала: «Природа! Тебе есть, что сказать мне?» -- И замолчала – вслушивалась, что же ей скажет эта волшебная жительница земли. Зашумел ветер, лаская Лену своим дуновением. Прохлада. Мир. Будто ласковые руки обняли ее, провели осторожно по лицу, погладили по волосам… Свобода. Закоченевшее, закаменевшее Ленино сердце распустилось, как птица, которая раскрывает свои крылья, чтобы взмыть вверх. И тут Лена услышала: «Чирлим. Чирк. Чрикалино. Чиркаль. Чир-чир». Боже, какое чудо! Радость. Лене захотелось смеяться и она со смехом подумала, что она не совсем подходяще одета для такого изысканного концерта: всего-то футболочка и джинсы, а надо бы… Тут она ясно представила, как она входит в оперный театр: на ней изящное розовое платье с пышной юбкой и широким поясом с бантом, а ее непослушные волосы уложены локонами: три локона справа, три локона слева, остальные волосы сзади… Она входит в театр и проходит в СВОЮ ложу. И тут начинается концерт: «Тирлика. Трикароли. Трикарило. Трило. Чиркарило»… Лена вернулась мыслями обратно. Вот она снова в рощице. Лена села на траву и стала вдыхать воздух. Блаженство. Вроде дышала легкими, а как будто душа дышала. Недаром говорят, что воздух пить можно – Лена даже опьянела от этих запахов. Она подумала, КАК счастливы коровы, которые каждый день едят эту траву и дышат ею! «Му!» – сказала Лена. И засмеялась – тихонько, в душе. «Вот бы меня сейчас увидел Ромка – засмеял бы. Да ну его! Как это в «Войне и мире» Пьер говорит: «Запер меня солдат. Меня, мою бессмертную душу!» И хохочет потом. Вот это да! И ничего ему, что все оглянулись и удивленно посмотрели на него,» -- подумала Лена. И вдруг она увидела солнце. Оно светило. Оно сияло. Оно наполняло теплом тело … и ДУШУ! Оно наполняло собой-добром, собой-светом, собой-ясностью, собой-миром и собой-счастьем – в общем, всем!

Лена вскочила и закружилась по полянке: «Ну и что! Ну и что! Ну и ругайтесь! А у меня мир! Мир! Мир………………………………….. Чирлимпо! Чиркало! Лапиро! Гилькано! Мир, мир, мир. И радость! Ух! – от счастья аж зашлось дыхание. – Ля-ля, ля-ля, ля-ля!»

ДА, через несколько часов она вернулась домой, но НЕТ, она больше не была отчаявшимся птенцом воробушка – она была орлом, гордо облетающим всю землю, которой он является хозяином. Потому что правду говорил Л.Толстой: там, где запрут тело, не запрут душу человеческую. Душа прорвется сквозь самые толстые прутья самой ужасной темницы и ПОЛЕТИТ.

ЛенаПроза

Лена
Проза