Когда приходит неизбежность блага,
И горечь перезревших мандарин,
И самая последняя собака
Тебе напомнят, что ты не один,
И пот стечет струей по подбородку,
Залив глаза раствором солевым,
Неважно, что раскачивал ты лодку
Иль был в ней твердым верным рулевым.
Неважно, кем ты был и что ты делал,
Неважно в этом мире в общем всё,
Когда достиг до самого предела,
Но нужно, оказалось, быть ещё,
И ты опять штурмуешь свое небо,
Когда оно гранитною плитой
Тебя придавит быть насущным хлебом,
И вновь тебя накроет с головой.
И что оно? - Дурная бесконечность
Иль так необходимый тебе путь -
Решать тебе, твоя награда - вечность,
А остальное будет как нибудь.
И ты идёшь и меряешь пространство
И за душой не держишь ничего,
Твои шаги - в движеньи плавном танца
Или рывками бегство от всего,
Претензии остались без потребы,
Да и какая польза есть от них?
А над тобой огромнейшее небо
Тебя уже готово поглотить.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
